Данила Козловский

Данила Козловский
PLAYBOY «ДУХLESS» будет, наверное, самой громкой российской премьерой осени. Ты сам фильмом доволен?

КОЗЛОВСКИЙ Если сравнивать со «Шпионом», другой моей недавней премьерой, то там меня охватила такая чудовищная предпремьерная истерия, что адекватно воспринять готовый фильм я смог только спустя какое-то время. Потому смотреть «ДУХLESS»  на Московском кинофестивале я вообще не собирался – я собирался напиться. Думал, посижу для вида минут десять и сбегу в бар – сильно мне в тот вечер хотелось напиться, не знаю уж почему. И вот сижу я десять минут, сижу двадцать, тридцать – и не хочу в бар, мне интересно. И потом, когда фильм закончился, я вышел из зала с ощущением, что это при всех недостатках хорошее кино.

PLAYBOY Со «Шпионом» по-другому было?

КОЗЛОВСКИЙ От «Шпиона» я слишком много ждал. Столько сил было в него вложено, времени, нервов… Бесконечные перелеты, ночные смены, нагромождение разных обстоятельств, которые были против нас. Мы не успевали, у меня начинались репетиции в театре – и в результате я днем репетировал в Питере, а по ночам снимался в Москве. И у всех нас было чувство, что мы делаем нечто такое, чего в нашем кино еще не было. Вот всегда, наверное, когда ждешь чего-то очень сильно, потом кажется, что получил гораздо меньше, чем рассчитывал, даже если получил ровно это. С «ДУХLESS» я сразу решил, что ждать ничего не буду, вообще не буду на эту тему заморачиваться. Понравится – хорошо, не понравится – ну и ладно. Сел смотреть – и вдруг на меня накатила волна радостных чувств и не отступила, и фильм оказался очень свежим, очень современным.

PLAYBOY Несмотря на то что книжка вышла шесть лет назад?

КОЗЛОВСКИЙ А это неважно. Он сделан таким образом, что не имеет значения, когда это происходит – сейчас или в 2006-м. Книга совсем другая, там жесткой истории нет, это такой внутренний монолог, поток сознания, исповедь с отступлениями по разным поводам.

PLAYBOY Читая книгу, ты находил какие-то точки соприкосновения с этим героем, он тебе был чем-то интересен, сочувствие, может, вызывал?

КОЗЛОВСКИЙ Вообще, я книгу прочел с удовольствием. Другое дело, что я читал ее, уже будучи утвержден на роль, как бы по необходимости, и это было такое рабочее чтение: я что-то для себя помечал, выписывал. То есть читал ее уже как учебное пособие, а не как художественное произведение, на которое наткнулся в библиотеке. Ха-ха, на полке между Пушкиным и Толстым… Герой меня заинтересовал, он у Минаева живой.

PLAYBOY Ну что у тебя может быть общего с этим офисным страдальцем, что там у тебя может с ним совпасть? Как тебе режиссер Роман Прыгунов объяснял, кого ты играешь? И как ты внутренне для себя решил, что играть?

КОЗЛОВСКИЙ Есть первый этап: «ты» в предлагаемых обстоятельствах. Как бы школярски это ни звучало, для меня это закон. После того как ты осознал себя в этих обстоятельствах, начинается работа над персонажем: как этот человек ходит, как думает, как смеется, злится, жестикулирует, ест, пьет, курит, нюхает и так далее. Тут уже включается воображение, и если оно включилось, то дальше все уже пойдет само, помимо твоей воли, и постепенно рожденный в твоем воображении тип материализуется, ты наполняешь его собой – и вы сближаетесь.

PLAYBOY Чем отличалась в этом смысле работа над «Шпионом»? Ведь это совсем другой жанр, комикс.

КОЗЛОВСКИЙ Опыта игры в комиксе ни у кого из нас не было, и, если Леха Андрианов, режиссер «Шпиона», видел, что кто-то тащит в кадр психологию, он это резко пресекал и никого не боялся, хоть и дебютант: ни Газарова, ни Бондарчука, ни Вержбицкого. Останавливал и говорил: «Нет, здесь надо по-другому».

PLAYBOY Тебе не задавали вопрос, не противно ли чекиста играть?

КОЗЛОВСКИЙ Знаешь, я удивляюсь, когда так воспринимают «Шпиона», причем не только глупые люди, но и очень умные, мною уважаемые. Это же кино, это жанр, это просто игра. Я играю хорошего парня, он good guy, а вон тот – плохой парень, bad guy, и его надо победить. Условные сороковые годы с первобытным скайпом, громоздкими камерами слежения, зависшими в небе дирижаблями, немыслимой панорамой с балкона Дворца Советов, да еще и невероятная любовь в финале. При чем здесь оправдание палачей или бесчувствие к жертвам террора? Не пойму. Это как на пресс-конференции после «ДУХLESS»: одна женщина обвинила нас в том, что мы снимали на деньги правительственных организаций и ночных клубов. Хорошо, Минаев нашелся: «Пожалуйста, не обижайте моих колумбийских партнеров-наркоторговцев, мне перед ними неудобно». Упреки «Шпиону» в чекистской пропаганде – из той же серии. Мы ни о чем таком не думали. Нас заводила мысль о том, что мы снимаем первый российский комикс, мы хотели сделать кино для людей: чтоб парень пришел с девушкой, чтоб они взяли попкорна с кокой, чтоб им полтора часа было с нами интересно. Такое кино очень сложно делать.

PLAYBOY Жанровое кино, по-твоему, делать сложнее, чем артхаус?

КОЗЛОВСКИЙ Сложно делать хорошее кино. Но в артхаусе есть возможность заморочить людям голову, а в жанре тебе некуда прятаться, ты на виду.

PLAYBOY Ты начинал в кино как артхаусный артист у Германа-младшего в «Гарпастуме». А сейчас, выходит, артхаус забросил, продвигаешься по коммерческой линии.

КОЗЛОВСКИЙ Да-да, насквозь коммерческий стал, искусство побоку, одна касса в голове. Ты же знаешь, я не по такому принципу выбираю, что если бюджет на десять миллионов, то это безоговорочно мое, а если прокатная перспектива в виде двух копий, то это без меня. Есть по-настоящему интересная история? Я с удовольствием. Но так получается, что в последнее время – да, интересные зрительские истории мне предлагают чаще. Но вот я недавно снялся в «Дубровском», мы снимали долго, с большим перерывом. Начинал Кирилл Михановский, а закончил Александр Вартанов, и, думаю, в результате получилось скорее кино не для всех.

PLAYBOY А после «Дубровского» у тебя есть чувство, что ты шагнул туда, где раньше не был?

КОЗЛОВСКИЙ Мне кажется, шагнул. Я еще не видел фильма, но по моим внутренним ощущениям это так. Конечно, хочется, чтобы каждая роль в фильме или спектакле была не шажочком, а прыжком, хочется делать все круто и классно, чтоб ни убавить и ни прибавить. Но это, блин, невозможно, я же понимаю. Правильнее всего осознавать себя в дороге: добрался, например, до станции «Шпион», оглянулся, прихватил что-то с собой, от чего-то освободился, понял, как надо и как не надо, двинулся дальше, взял чуть в сторону, дошел до следующей станции, провалился там в дерьмо с головой, понял: ага, туда ходить нельзя. Выкарабкался и дальше пошел.

PLAYBOY Ты «Дубровского» любил в школе? Или «ДУХLESS» все-таки поинтереснее?

КОЗЛОВСКИЙ Давай лучше о Толстом поговорим.

PLAYBOY Кого из героев Толстого ты хотел бы сыграть?

КОЗЛОВСКИЙ В свое время я страшно полюбил «Детство. Отрочество. Юность», прямо плакал, когда читал. Очень мощная книжка. Пришел к своему педагогу, говорю: «Знаете, я плакал». А он: «Ну, тут совсем бесчувственной кочергой нужно быть, чтоб не заплакать».

PLAYBOY А «Войну и мир» любишь?

КОЗЛОВСКИЙ Очень люблю «Войну и мир», это одна из редких толстых книг, которую я прочитал не из-под палки, не в приказном порядке, не под угрозой незачета, а сознательно. Я еще в детстве, помню, взял с полки «Идиота», тяжелая была такая книжка, огромная, и я понимал, что это книжка из мира взрослых и если я буду ее читать, то и ко мне будут как к взрослому относиться. Беру я эту книгу, а мама так робко – боясь меня обидеть и в то же время опасаясь, что я мало что пойму (а мне было лет семь), – говорит: «Данечка, мне кажется, тебе рановато». А я «Айболита» к тому времени одолел, у меня уже «Муха-Цокотуха» за плечами, какое там рановато? «Ты что, – говорю, – мама, самое время». Во мне до сих пор сидит эта мысль, что если прочитать Толстого, то будто на три сантиметра выше станешь, и с этой мыслью я взялся за «Войну и мир», и роман меня поглотил.

PLAYBOY Но это же уже не в семь лет?

КОЗЛОВСКИЙ Попозже, лет в двадцать, наверное.

PLAYBOY А с кем ты идентифицировался там? С Андреем Болконским?

КОЗЛОВСКИЙ С Болконским, конечно. И с Пьером Безуховым. Хотя они абсолютно разные. У меня бывает так, что читаю книгу и понимаю: ну никак я не смогу этот персонаж сыграть. Потому что ему, допустим, 60 лет. Или потому, что это женщина. Но так он или она нравится мне в каких-то своих проявлениях, что все равно мечтаю об этой роли.

PLAYBOY Вообще-то князь Андрей на первых же страницах романа предстает мрачным, скучающим, уставшим от жизни человеком, которому все опостылело. Что у тебя с ним общего?

КОЗЛОВСКИЙ Он романтик. Мне близки люди, которые смотрят на мир, на то, что с ними происходит, на себя – со стороны, через какую-то немного искаженную оптику. Попробую объяснить на примере. Вот есть женщина и есть мужчина. Мужчине очень нравится женщина. И есть два пути, чтобы ее завоевать. Один путь самый простой, и женщина даже, может быть, на него согласна. Чтобы все в разумные сроки завершилось, как положено, постелью: ночь любви, страсть, все прекрасно. И есть мужчина, которому этот предсказуемый путь не то чтобы скучен или неинтересен, а вот как-то…  Ну не его это. И не потому, что он такой возвышенный и насквозь романтичный, а просто он чувствует, это не его путь. Для него гораздо лучше, если она, грубо говоря, живет где-нибудь в Уругвае, а он в Петербурге. Тогда он может прилететь в Уругвай, подарить ей букет цветов и уехать. Таким образом дать ей понять, что она ему небезразлична. А потом устроить какой-нибудь необыкновенный ужин, не просто заказать столик в ресторане, а сочинить немыслимое действо, и чтоб этот столик, накрытый на двоих, возник в самом финале. Ему вот это важно, он от этого удовольствие получает. Мне кажется, Болконский при всей его разочарованности и тоске по сути своей именно такой человек.

PLAYBOY Ты тоже любишь усложнять отношения с женщинами?

КОЗЛОВСКИЙ Это не усложнение. Из этого рождаются мгновения, которые ты вспоминаешь, когда тебе херово. Не шмотки, не тачку, хотя хорошая тачка, купленная на честно заработанный гонорар, – это здорово. Если мужик вспоминает, как он признался в любви или предложил выйти за него замуж, в этом нет усложнения. Я ценю простоту, эта штука очень здорово может работать, но я также ценю возможность с помощью одной-двух нот превратить простой звук в волшебный аккорд.

PLAYBOY Вообще-то девушки обычно мыслят конкретно и прагматично, тяга к романтическим моментам, по-моему, больше мужская. Всегда ли твои девушки относятся с пониманием к твоему желанию пойти по сложному, хоть и красивому пути?

КОЗЛОВСКИЙ Ну, смотря о каком этапе отношений идет речь и о какой девушке. Самое начало, я думаю, обязательно должно быть красивым: это зачин, который дальше будет питать ваши отношения. А потом, как говорится, it depends, по-разному бывает. Тут нет одной на все случаи жизни модели, которая бы тебя раз и навсегда устроила. Мне еще недавно казалось, что я выработал для себя твердые правила, а теперь понимаю, что никаких абсолютных правил нет и каждая новая ситуация развивается по своему закону. Это же очень живая штука: сегодня ты идешь сложным путем, а завтра чувствуешь, что нужно быть очень простым.

PLAYBOY Ты в отношениях всегда полностью контролируешь ситу ацию или все-таки позволяешь женщинам тобой манипулировать? Они ведь наверняка часто сами проявляют инициативу.

КОЗЛОВСКИЙ Да, это особенность женская, и спорить с этим, идти на конфликт, в любых мелочах отстаивая свою независимость, не имеет смысла. К тому же такая женская активность бывает очень даже приятной и обаятельной. Другое дело, когда она переходит границы: тут уже все зависит от вас обоих, от того, хватит ли вам чувства такта, ума, тонкости выправить ситуацию. Иногда сталкиваешься с обстоятельствами, которые кажутся тебе непреодолимыми, а на деле все оказывается гораздо проще. Ты был уверен, что нельзя так поступать, ни за что нельзя сказать вот это, потому что оно повлечет за собой то, другое, третье, напридумываешь себе на целую жизнь вперед, а потом все-таки говоришь то, что должен был сказать еще год назад, и все выходит не так страшно.

PLAYBOY А что в женщине ты не приемлешь категорически?

КОЗЛОВСКИЙ Вульгарность.

PLAYBOY Это что, плохой вкус? Леопардовое платье? Или что она Comedy Club смотрит?

КОЗЛОВСКИЙ Вульгарность по-разному проявляется. Но здесь опять же – вот есть у тебя список качеств, которые, ты уверен, совершенно неприем- лемы, а потом ты влюбляешься, и, даже если девушка всеми этими качествами обладает, они тебе кажутся не страшными, а милыми: такое леопардовое платье на тебе красивое, так тебе идет, и Comedy Club – дико смешно, давай вместе смотреть. Вопрос, правда, насколько долго это продлится, но этот вопрос существует всегда, независимо от леопардового платья.

PLAYBOY А ты вообще с какой периодичностью влюбляешься?

КОЗЛОВСКИЙ С завидной. Влюбленность необязательно означает какие-то отношения, это может быть просто мгновение, я несколько раз из-за таких мгновений чуть в аварию не попал. Еду и вдруг вижу: стоит на тротуаре девушка, на ней очки такие большие черные, кожаная курточка, платок каких-то нежных тонов и развевается, как в голливудских фильмах, и волосы так на ветру – и я едва в столб не врезался. Потому что красиво.

PLAYBOY Жениться, я смотрю, ты пока не собираешься.

КОЗЛОВСКИЙ Нет.

PLAYBOY Ну а в перспективе?

КОЗЛОВСКИЙ Ты же знаешь, я уже был женат, и это был замечательный опыт, я очень люблю Уршулу, она для меня всегда останется моей женой. Но сейчас я понимаю, что мне пока не надо жениться. Если сегодня я снова приму эту модель отношений, то буду обманывать сам себя. Я не смогу честно этой модели соответствовать.







Возврат к списку

(Голосов: 2, Рейтинг: 3.44)