Саша Грэй

Саша Грэй

PLAYBOY: Хочу поздравить тебя с прошедшим недавно днем рождения, потому как потом забуду! Круто отметила?

Саша Грэй: О, спасибо огромное! Отметила в Париже. Сейчас заканчиваю свою книгу, а писательство, знаешь ли, изматывает. Мне просто был необходим релакс. И мой парень удивил меня — забрал в Париж и устроил мне всякие массажи, хамамы, ванны... А утром принес мне праздничный торт в постель! Причем, сам он вообще сладкого не ест. В общем, все было просто прекрасно!

PLAYBOY: А о чем твоя книга?

С.Г.: Она называется The Juliette Society. Если говорить на языке клише, то это эротический роман о тайном клубе, где самые могущественные люди мира встречаются, чтобы исследовать темные стороны своих сексуальных фантазий. Где-то так, наверное.

PLAYBOY: То есть, речь идет о Джульетте маркиза Де Сада, а не Шекспира?

С.Г.: Бинго! Кто-то в интернете уже назвал мою книгу эротическим «Бойцовским клубом».

PLAYBOY: Кстати, дед Чака Паланика, автора «Бойцовского клуба», родом из Украины. Настоящая фамилия Чака — Палагнюк.

С.Г.: Да ты что! Вау! Я не знала.

PLAYBOY: Фильм «Глубокий порез», где ты снималась, начинается с цитаты Хершелла Гордона Льюиса (легендарного режиссера хорроров категории «Б», прим. ред.) о том, что кино — это бизнес, и не нужно относиться к нему как к искусству. Ты придерживаешься того же мнения?

С.Г.: О, боги.. К несчастью, большинство людей из кино думает сейчас именно так. Знаешь, большие кинокомпании просто помешались на «фокус-группах». Они собирают домохозяек, и те комментируют – «это хорошо», что значит «это станет хитом, потому что нам все понятно», или «это дерьмо», что означает «это неправильное кино, оно заставило нас напрягать мозг». Я пару дней назад пересматривала «Мой личный штат Айдахо» Гаса Ван Сента, это один из моих любимых режиссеров, и как раз думала, что вот это  -  настоящее кино, где  рассказывается о людях, которых мы знаем, или проблемы которых мы можем соотнести со своими проблемами. И в нем нет хэппи-энда! А сегодня это так трудно - сделать фильм без разжевывания сюжета и без хэппи-энда. Все забыли, что жизнь не всегда бывает счастливой. Ты то радуешься, то расстраиваешься, это и есть жизнь, без бойскаутского маньякально-оптимистического пафоса.  Говорят, мы живем во время экономического кризиса, и этим объясняется желание простых людей видеть истории, которые счастливо заканчиваются.  Мне жаль, что все именно так. Я бы хотела, чтоб люди в киноиндустрии были более интеллектуально развитыми, чтоб они не боялись снимать фильмы, которые имеют отношение к искусству. И мне жаль, что сейчас кинокомпании реагируют лишь на требования и пожелания среднестатистического зрителя. Да, это бизнес, но я до сих пор верю, что киноиндустрия также может быть искусством.  В конце концов, были же Годар, Трюффо, Феллини... Эти люди  жили в таком же, как наш, мире, но они могли заниматься творчеством и не считаться при этом маргиналами, их искусство имело право на жизнь и приносило доход. Сейчас все иначе. Но я верю, что однажды все изменится к лучшему. А цитата Льюиса в «Глубоком порезе» - это ирония. Горькая ирония всех независимых режиссеров.

PLAYBOY: Помимо того, что в «Глубоком порезе» есть горькая ирония и фонтаны крови — это еще и кино про кино. У тебя есть любимый фильм о внутренней кухне кинематографа? Например, «Злые и красивые» Винсента Минелли или «8 с половиной» Федерико Феллини?

С.Г.: О, чувак, я обожаю оба эти фильма! Если кто-нибудь хочет работать в кино, я бы проверяла его таким образом – спрашивала, смотрел ли он эти фильмы? Если нет, я бы гнала его из киноиндустрии пинками. Ты что-то говорил про фонтаны крови... Любишь хорроры?

PLAYBOY: Это я тебя должен спрашивать!

С.Г.: Я люблю фильмы ужасов, да, сэр. «Нечто» Джона Карпентера — супер! Весь ранний Ардженто. Его «Кроваво-красный» - гениален, да и «Синдром Стендаля» - ахуенно крутой. И еще – был такой фильм Николаса Роуга с Дональдом Сазерлендом... «А теперь не смотри», вот. Черт, это один из самых страшных и зловещих фильмов, какие я знаю!

PLAYBOY: Вот ты снимаешься в большом кино, Дженна Джеймисон снимается... А почему мужчины-порнозвезды редко снимаются в большом кино? Тот же Рокко Зифреди, с которым ты снималась в своем первом порно-фильме — он лишь мелькнул у Катрин Брэйя в фильме «Романс Х», но после никто его не приглашал ни в один «нормальный» кинопроект.

С.Г.: На самом деле, понятия не имею.  Возможно, потому что в сегодняшней порноиндустрии мужчины-актеры не имеют обычно ярко выраженных характеров, а лишь ярко выраженные... ну ты сам знаешь что. В семидесятых и даже в восьмидесятых порнофильмы имели сюжеты, а сейчас никто на сюжетах не заморачивается. А когда сюжета нет, то внимание зрителя полностью на стороне женщин-актрис. И даже если талант такой актрисы сводится лишь к размеру сисек и к «дай я тебе отсосу», у нее все-равно есть шансы пробиться в большое кино, хотя бы на вторые роли. А вот у мужчин-актеров нет возможности раскрыть в порно свой актерский потенциал. Они так и остаются «абстракциями с членом».

PLAYBOY: Некоторые порнорежиссеры вообще не задействуют в съемках мужчин. Например, знаменитый Эндрю Блэйк.

С.Г.: Он гений и подлинный новатор в области порно. Я обожаю его, он волшебен и неповторим! Его фильмы похожи на съемки «Vogue», этакая стопроцентная чувственная «высокая мода», фантастический порно-глянец. Кстати, он ведь начинал, снимая фильмы для «Playboy». Когда я снималась у Блэйка, он всегда интересовался, что я думаю, что мне нравится. Он использовал мои комментарии, ему нравился наш диалог.

PLAYBOY: Что скажешь про Трэйси Лордс? Она ведь первая из порнозвезд стала сниматься в большом кино, да?

С.Г.: Это правда, она открыла дверь в большое кино для многих ее последователей и коллег по цеху, но параллельно с этим она еще и умудрилась обосрать очень многих хороших людей, банально испортив им жизнь и карьеры. Об этом тоже не стоит забывать – сделала она это безо всякой жалости! Даже удивительно, как великодушное поколение яппи простило ей ее выходки.  Но лично я с ней не знакома, а потому не могу и не имею права ее судить.

PLAYBOY: Родители Трэйси Лордс, кстати, тоже с Украины. Ее настоящая фамилия — Кузьма.

С.Г.: Вау, правда? Круто! Еще немного, и я начну комплексовать, что моя бабушка не из Киева.

PLAYBOY: Расскажи, что это за новый фильм, в котором ты снималась с Элайджей Вудом?

С.Г.: Это фильм испанского режиссера Начо Вигалондо «Открытые окна». Этакий коктейль из Хичкока, Брайана Де Пальмы и 12-ти различных видов камер, включая веб-камеры, мобильные телефоны, планшеты, 3D-камеры, камеры наружного наблюдения и спутниковые камеры. Я играю актрису — нет, не порноактрису — а Элайджа вроде как фанат этой актрисы и редактор ее неофициального сайта. Понемногу и я, и он оказываемся втянутыми в очень опасную и запутанную игру, из которой выйти можно либо мертвым, либо выигравшим.

PLAYBOY: И как тебе Фродо Бэггинс?

С.Г.: Он великолепен! Съемки с ним — это школа актерского мастерства. Я счастлива, что была ученицей в этой школе.

PLAYBOY: Ты часто говоришь в интервью, что тебе очень нравится Берлин. Чем именно? Повлиял ли кинематограф на твое восприятие этого города, фильмы того же Вендерса или Фассбиндера? Или, может, музыка — те же Einsturzende Neubauten?

С.Г.: Да, я обожаю и Фассбиндера, и Вендерса, и берлинские альбомы Боуи, и Einsturzende Neubauten, но эти привязанности никогда не были причиной желания побывать в Берлине. Просто именно этот город был первым из моего виш-списка мест, которые необходимо посетить в Европе. И как только я оказалась в Берлине, я поняла, что меня можно спокойно записывать в его фанаты. Я оказалась без ума от его архитектуры, этих брутальных и трагических городских пейзажей. В Берлине я кожей ощущала некую вибрацию, которая словно призывала заняться творчеством. Берлин – это удивительная смесь стилей, вкусов, национальностей и рас. Когда я там, то не испытываю страха показаться тупой американкой типа «Ой, я ни хера не понимаю», я спокойно могу общаться на английском, не чувствуя себя при это ничтожным туристом. И еда – о, какая превосходная еда в Берлине! Я провела там около 4 дней с друзьями, просто гуляя по улицам. У меня не было такого - «о, это место, где родился мой обожаемый режиссер!» или «вау, это место, где сняли именно ту сцену моего любимого фильма!». Я хотела увидеть живой город, а не проекцию своих ожиданий. Но, думаю, мне предстоит еще не раз вернуться в Берлин и все перепроверить.

PLAYBOY: Ты приехала в Украину как ди-джей, поэтому поговорим о музыке. Группа aTelecine, в которой ты поешь, играет мощный индастриал.  Раньше музыканты, исповедущие индастриал, такие как Throbbing Gristle и Cabaret Voltaire, вдохновлялись итальянскими футуристами и советскими композиторами-авангардистами типа Скрябина или Авраамова. Кем вдохновлялись aTelecine, когда начинали? Front Line Assembly, Current 93 или кто-то еще?

С.Г.: На самом деле все те, кого ты перечислил, вдохновляли и нас в той или иной степени.  Стоит еще добавить Stabbing Westward и Skinny Puppy.  И, конечно, Coil, ведь это они научились нас экспериментировать и ценить иной подход к музыке. Их философия была простой – если при записи песни ты что-то случайно проебал, то не стирай запись, оставь все, как есть. Музыка не должна быть идеальной, люди не идеальны, музыка тоже не должна быть такой. Просто продолжай делать то, что тебе нравится и, может, найдутся другие, которым полюбится это же.  Мы поступаем так же – нам не важно, будут нас слушать миллиарды или всего пару тысяч, но мы делаем ту музыку, которая нравится нам. И знаем, что если человек слушает нашу команду, то только потому, что ему нравится наша музыка, а не потому, что мы используем маркетинговые трюки.

PLAYBOY: Твое участие в aTelecine можно где-то тоже рассматривать как маркетинговый трюк...

С.Г.: Поверь, из меня весьма скверная трюкачка. Сейчас нашу группу пригласили поучаствовать в записи трибьют-альбома легендарной Нико на лейбле самого Дженезиса Пи-Орриджа. Компанию нам составят Марк Алмонд и бывшие участники  Throbbing Gristle и  Einsturzende Neubauten. Как ты думаешь, эти легендарные музыканты пригласили нас из-за того, что видели, как я трахаюсь сразу с десятком мужиков? Или все-таки потому что уважают нас как неплохую группу?

PLAYBOY: Помнишь песню «Битлз» A Hard Day's Night? Что для тебя значит вечер трудного дня? Чем ты разгоняешь усталость? Пару стаканов бурбона, пару джойнтов или пару комедий с Кэри Грантом?

С.Г.: It's been a hard day's night, And I've been working like a dog (смеется). Что я делаю после тяжелого дня? Знаешь, горячая ванна считается лучшим способом снять усталость. Так вот - я никогда  до нее не доползаю. Если я уставшая, то уставшая смертельно, поэтому у меня хватает сил только для того, чтоб доползти до кровати, улечься и смотреть фильмы. И совсем не обязательно с Кэри Грантом. И, возможно, даже отнюдь не комедии. Я не курю травку, но люблю пропустить стаканчик виски. Так что мой рецепт таков: умыть лицо, налить немного хорошего скотча и смотреть фильмы. И, черт возьми, мне сейчас просто необходимо воспользоваться собственным рецептом!

 

Интервью Андрей Тараненко, фото Дарья Тараненко. Редакция благодарит клуб "Ажур" и лично Геннадия Коноваленко за помощь в организации интервью.






Возврат к списку

(Голосов: 8, Рейтинг: 3.74)