Джерон Ланье

Джерон Ланье Автор бестселлера «Ты не гаджет», отец виртуальной реальности и один из самых замечательных мыслителей нашей эпохи. В своей новой книге «Кому принадлежит будущее?» этот провидец рассуждает о том, как сетевые технологии повлияли на наше будущее. Ланье утверждает, что, если человечество будет продолжать двигаться тем же путем, нас ожидает конец демократии, массовая безработица, исчезновение сегодняшнего среднего класса и всеобщий хаос.

PLAYBOY Какой, по-вашему, станет экономика будущего, если технологии продолжат развиваться в том же направлении, что и сейчас, и мы ничего не будем предпринимать?

Ланье Что ж, дабы получить представление об этом, вы можете вообразить себе представителя любой профессии, а затем вообразить его встроенным в гигантскую систему программного обеспечения, в которой ни один человек не получает непосредственной оплаты за свой труд. Сегодня уже существуют виртуальные редакторы газет. В будущем практически каждая из существующих профессий постепенно начнет терять свое значение благодаря облачному программному обеспечению.

PLAYBOY И кто же выйдет на ведущие роли в эпоху виртуальной экономики?

Ланье В отдаленном будущем значимым будет лишь один человек – владелец самого мощного компьютера в Сети. В сегодняшней системе уже побеждает обладатель наиболее мощной машины.

PLAYBOY Политики это тоже касается?

Ланье Да. Если ты владеешь мощнейшим компьютером и наибольшим объемом информации, ты можешь просчитать, каким образом наиболее эффективно донести до граждан свою политическую позицию, и практически гарантированно добьешься успеха. Политика превратится в соревнование компьютерных мощностей, а идеологическая подоплека потеряет всякое значение. 

PLAYBOY И когда же мы увидим «политику нового толка»? Как скоро?

Ланье На последних выборах Обама сумел победить лишь потому, что избрал наиболее грамотную компьютерную стратегию. Этот метод работает уже сейчас, позволяя добиться победы на выборах, однако, если это станет нашим будущим в сфере политики, она потеряет смысл.

PLAYBOY И насколько демократической окажется вот такая компьютерная политика будущего?

Ланье Этот путь, по которому мы уже вовсю движемся, вообще несовместим с демократией.

PLAYBOY Вы как-то сказали: «Следует четко понимать, что люди все еще необходимы и остаются высшей ценностью, даже с учетом того, что ткацкий станок способен работать без участия человека, поскольку для его работы все же необходим человеческий разум». Что вы имели в виду?

Ланье Тема ткацкого станка появилась в моей книге потому, что именно он уже дважды в человеческой истории становился камнем преткновения в отношениях людей и машин: в древности, в эпоху Аристотеля, и в Англии XIX века, во времена луддитов.

PLAYBOY Это правда, но что толку говорить об этом сейчас – ткацкие станки уже давно стали историей?

Ланье Между прочим, автоматический ткацкий станок был фактически одним из первых компьютеров.

PLAYBOY И какими же вы видите отношения человека и ткацкого станка в дальнейшем?

Ланье Давайте представим себе ткацкий станок будущего, который будет совершенно самостоятельно производить одежду. Но где он станет брать дизайнерские идеи? Кто-то скажет, что их должен выдавать искусственный интеллект, пользуясь заложенным в него алгоритмом, действуя с помощью облачного программного обеспечения на основе больших массивов информации. Но задумайтесь: ведь эта самая информация изначально исходит от людей – огромного количества людей, остающихся анонимными и потерявших право на результат своего труда. Если мы все-таки будем помнить об источнике информации, мы увидим, что даже в случае с нашим гипотетическим совершенным автоматизированным ткацким станком у нас останется необходимость в реальных людях, которые будут поставлять данные, необходимые для создания дизайна одежды.

PLAYBOY То есть вы хотите сказать, что они будут получать деньги за информацию, правильно?

Ланье Да. Если людям, которые станут поставлять кусочки информации для огромной базы данных – той самой, которая позволит автоматизированному ткацкому станку создавать одежду, – платить за это какие-то небольшие суммы, в мире все же сохранится экономика.

PLAYBOY Но разве сейчас происходит не так?

Ланье Увы, сегодня тенденция обратная – люди не то чтобы исчезают из экономики, просто мы предпочитаем делать вид, что их там не существует.

PLAYBOY Вы утверждаете, что в эпоху облачного ПО неизбежно появляется барьер между человеческим разумом и алгоритмом, вот ваши слова: «Необходимо провести четкую линию между тем, что мы отдаем на волю расчета, и тем, что достигается лишь мощью свободной воли. Именно здесь в наше время и проходит главная линия фронта». Не могли бы вы объяснить, что вы имеете в виду?

Ланье Думаю, многие важнейшие элементы того, что мы называем человеческим обществом, – особенно экономика – зависят от того, что мы готовы предоставить человеку с его свободной волей, а что – нет.

PLAYBOY Например?

Ланье Скажем, при капитализме мы сознательно принимаем решение не вмешиваться в функционирование рынка, который в итоге являет собой неодушевленный набор алгоритмов, возникающий в результате действий людей. Вместо того чтобы позволить людям вести собственную политику и принимать решения по каждому вопросу, мы ограничиваем собственное вмешательство в ход вещей, позволяя абстрактным математическим функциям, которым подчиняется деятельность рынка, решать все за нас.

PLAYBOY Интересно, где вы предлагаете создать границы для деятельности человека и в каких сферах жизнедеятельности машины должны все решать за людей?

Ланье Не думаю, что следует заранее проводить эту линию. Чтобы решить, где ей следует проходить, нужно постоянно экспериментировать. В старую, докомпьютерную эру эта граница пролегала между сферой ответственности рынка и правительства.

PLAYBOY Будет ли полезным вопреки каким-то решениям, которые подсказывают нам разум и логика, иногда отказаться от них и полностью положиться на компьютер?

Ланье На рынке – да. Именно поэтому рынок не допускает коррупции, он должен быть честным. Проблема, связанная с облачными программами, заполонившими нашу жизнь, заключается в том, что рынком начинает управлять владелец самого мощного компьютера в Сети, чьи интересы становятся доминирующими. Но он по определению не может быть честным посредником. Мы постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда компания, подобная Google, заявляет: «Мы – честные посредники». Но это идиотизм: они – всего лишь коммерческая фирма! Поэтому, чтобы взяться за ум и все-таки взять облачные программы под контроль, нам необходимо прийти к некоей честной позиции. В таком случае это будет уже больше похоже на реальный рынок.

PLAYBOY В своей книге вы сплошь и рядом подвергаете критике культуру высоких технологий. Но ведь вы сами – тоже ее часть! Как вы объясните этот парадокс?

Ланье В мире технологий много позитивного. Он отличается высокой степенью объективности, и я ни разу не сталкивался в нем с проявлениями расизма. У него масса позитивных сторон, и я не хотел бы подвергать его чересчур суровой критике. Я остаюсь его частью, и мне это нравится. Однако в этой позиции есть элемент самодовольства или, если угодно, почти религиозной веры. Внутреннее чувство как будто говорит нам: «Мы умеем то, чего не могут другие, – значит, мы супермены и заслуживаем большего». Ты начинаешь считать: если есть люди, не способные справиться с личными настройками в фейсбуке, значит, они заслуживают тех проблем, с которыми им предстоит столкнуться. Эдакий типичный комплекс хакерского превосходства.

PLAYBOY Вы полагаете, что культура собственного превосходства, порожденная обитателями мира высоких технологий, делает наше общество менее демократичным?

Ланье Я думаю, что такой подход серьезно подрывает общественную дисциплину. Ведь если говорить о профессии, к примеру, инженера, то она нужна исключительно для оказания людям необходимых им услуг, иначе вся его работа никому не нужна. Люди должны получать выгоду от развития технологий, в противном случае их существование лишается смысла. Чтобы действовать осмысленно, я должен верить в людей, а не в роботов. Когда мы перестаем считать человека мерилом наших достижений, мы начинаем создавать странные, изначально бессмысленные технологии.

PLAYBOY Описывая гуманитарную информационную экономику, вы утверждаете, что все, связанное с информацией в ней, должно защищаться едиными для всех коммерческими правами. Как вы себе это представляете?

Ланье Сегодня, владея мощным компьютером, вы вынуждены хранить в секрете свои данные, обладая при этом безграничными правами: никто, включая государство, не может на них посягнуть. К примеру, чтобы получить доступ к компьютерам Google, необходимо пройти целую серию сложных юридических процедур.

PLAYBOY А как в идеале должна работать эта система?

Ланье Я бы хотел, чтобы все было строго наоборот: чтобы все люди без исключения обладали коммерческим правом на информацию. Тогда все граждане будут одного, высшего сорта, и любой из них будет заинтересован в том же, в чем и владелец более мощного компьютера.

PLAYBOY И как этого достичь?

Ланье Лично я продвигаю идею о том, чтобы ключевую роль в создании этой схемы взяло на себя правительство. Причина проста: если вы доверяете собственные личные данные частной компании вроде Facebook или Google, это делает вас уязвимым. И это неудивительно: с течением времени многие компании рушатся, в определенные периоды в них набирает силу коррупция, дела идут как бог на душу положит. Поэтому мы вообще не должны допускать существования компьютерных гигантов, падение которых может поставить под удар весь мир. Людям нужно право на самоопределение, социальная мобильность, и все это не должно зависеть от того, будет ли какая-то фирма процветать или, наоборот, с треском рухнет. Без этого нам не создать ни настоящего рынка, ни настоящего капитализма.

PLAYBOY Многие люди, особенно в Америке, с подозрением относятся ко всему, что делает правительство. Думаете, вам удастся их переубедить?

Ланье Люди думают, что отдавать свои цифровые личные данные, так называемую виртуальную личность, частной компании безопаснее, чем государству. На самом же деле все наоборот. Для рынка куда более естественна ситуация, когда подобные важнейшие задачи берет на себя государство, потому что только оно может обеспечить стабильность, минимизировать зависимость каждого из нас и избежать провалов. Базовые вещи, связанные с нашей цифровой идентификацией, должны быть под контролем государства. Я, по крайней мере, не вижу других вариантов. 







Возврат к списку

(Нет голосов)