НИЛ ГЕЙМАН

НИЛ ГЕЙМАН PLAYBOY Одна из главных тем «Океана в конце дороги» – взросление, переход из юности во взрослую жизнь. Безымянный рассказчик, от имени которого ведется повествование,
в итоге забывает о своих приключениях, потому что физически не способен удержать в памяти столько страха и радости. Вы думаете, что забыть детство – важная и неотъемлемая часть взросления?
ГЕЙМАН Нет, конечно, но часто именно так и происходит. В детстве это меня ужасно бесило. Я читал книги, написанные взрослыми, которые совершенно точно не представляли, что такое быть ребенком. Они описывали каких-то пришельцев, маленьких взрослых, а не детей. Мы с этими персонажами точно принадлежали к разным расам. Но потом мне попалось несколько книг, где было про настоящее детство, и именно с их героями я себя идентифицировал. С остальными же книгами я только и делал, что задавался вопросом: как взрослым удается все забывать? Им что, еще в детстве делают какую-то противоестественную операцию? Но ведь наверняка ее можно избежать, потому что некоторые выросли и написали книги, которые я люблю.
PLAYBOY Вы сами из тех, кто избежал операции и запомнил детство?
ГЕЙМАН Надеюсь, что да. Некоторых читателей «Океан в конце дороги» поставил в тупик, но было немало таких, кто говорил и писал мне, что, читая, живо вспоминали детство, вещи, о которых забыли много лет назад. Благодаря этому я чувствую, что сделал все правильно.
PLAYBOY Книга полна мелочей, которые найдут отклик практически у каждого. У меня прилив воспоминаний вызвал момент, когда рассказчик по ночам читает в луче света, проникающем сквозь щелку в двери спальни. Это случай из вашего детства?
ГЕЙМАН Я делал все, о чем написал в книге. Мои родители, и в особенности бабушка с дедушкой, разумеется, предупредили меня, что я испорчу себе глаза. Теперь каждый раз, надевая очки для чтения, я вспоминаю о том, что испортил зрение, потому что в четыре года читал в полутемной комнате. А потом думаю: стоп, я встречал множество людей, которые тоже носят очки и при этом точно не читали при свете из щелки в двери. Возможно, мои бабушка и дедушка ошибались. Я хотел бы вернуться в прошлое и расспросить их обо всей этой истории с чтением в темноте. У них были контрольные группы? Кто-нибудь эмпирически проверял результаты?
PLAYBOY Героиня «Океана…» Летти заявляет: «С виду взрослые большие и глупые и всегда знают, что делают. Но внутри они такие же, как в детстве. По правде сказать, нет никаких взрослых». Вы считаете, что между взрослыми и детьми сохраняется постоянное напряжение?
ГЕЙМАН Мне очень нравится, что в книге озвучивается два противоположных
по смыслу наблюдения, и оба они оказываются верны. Вначале Летти говорит, что нет никаких взрослых, и именно она в итоге приходит к выводу, что ее бабушка взрослая,
и добавляет: «Что бы это ни значило».
PLAYBOY А что для вас значит быть взрослым?
ГЕЙМАН Прежде всего то, что никто не указывает мне, что делать. И еще взрослая жизнь – это власть. Из книги видно, что меня завораживает этот вопрос. Деньги дают власть. Для детей деньги по большому счету что-то необъяснимое. Взрослые просто напридумывали себе кучу правил насчет этих кусочков металла и листочков бумаги. Почему нужно постоянно обмениваться этими штуками? Почему все не перестанут ими пользоваться? Это как раз одна из взрослых странностей, которые они выдумали. Но власть – это не только деньги. Просыпаться во сколько хочешь – тоже власть. Ложиться когда угодно – власть. Можно сказать, что есть ужасная неопределенность в том, чтобы жить, постоянно уповая на милость равнодушно-доброжелательных (если повезет) гигантов, которые оккупи-ровали твою страну.
PLAYBOY То есть взрослые – оккупанты в стране детства?
ГЕЙМАН Ну да. И смотрите, что получается: местные жители всегда знают
об оккупационных войсках больше, чем оккупационные войска о местных жителях, потому что между ними есть дисбаланс власти. Женщины знают больше о мужчинах, чем мужчины
о женщинах, потому что тут тоже есть дисбаланс власти. А дети больше знают о взрослых, чем взрослые о детях, ровно по той же самой причине.
PLAYBOY Именно поэтому страшные дети – тема кучи фильмов ужасов: для некоторых взрослых дети с их воображаемыми мирами и невидимыми друзьями абсолютно непостижимы и потому подозрительны?
ГЕЙМАН Да. Помню, когда мне было 9 лет, родители спросили, что я хочу на день рождения. Я сказал, что больше всего на свете хочу место, которое было бы только моим, где я в любой момент мог бы уединиться. И мне подарили хижину – ее поставили на задворках сада. Это была моя хижина. Я мог туда пойти и просто почитать, и никто меня не трогал. Я уверен, что был одним из пресловутых странных детей. Я вполне мог бы быть персонажем фильма ужасов. Думаю, в такой роли я просто блистал бы.
PLAYBOY Теперь у вас есть беседка в саду вашего дома в Висконсине. Это апгрейдженная версия той хижины?
ГЕЙМАН Не совсем: я ухожу туда не читать, а писать. Идея пришла мне в голову потому, что у меня есть одна серьезная проблема: когда я работаю, я довольно социален. Например, вот этот бар для меня был бы прекрасным рабочим местом. Я бы нашел уютный уголок, расположился в нем, вытащил записную книжку и спокойно писал бы, наслаждаясь ощущением, что вокруг люди, что рядом идет жизнь. Я писал бы до того момента, пока не подошла официантка со словами: «Я вас знаю, вы Нил Гейман». В моем городе была одна кофейня, где я любил работать. Я там написал «Сыновья Ананси». Однажды ко мне подошла менеджер заведения и сказала: «Я слышала, вы тут пишете книгу. Одна из наших официанток говорит, что вы известный писатель». И я перестал туда ходить. Но пять лет спустя подумал, что
стоило бы вернуться: там мне хорошо писалось. Сижу я в уголке, и тут подходит мужчина: «Вы Нил Гейман?» – «Да». – «Я здесь завсегдатай, а среди девушек ходил слух, что вы приходите сюда писать. И они решили, что я – это вы, и начали оставлять записки
под дворником моей машины. Так что знайте, что некоторые люди приходят сюда в надежде увидеть вас». Тут я понял, что в последний раз переступил порог этого заведения.
И свое слово не нарушил.
PLAYBOY Значит, место, где вы пишете, для вас в некотором роде священно?
ГЕЙМАН Меньше всего на свете я хотел бы выделяться, казаться кем-то более значимым, чем обычный человек за столиком в углу, который что-то царапает в блокноте за чашкой чая.
PLAYBOY Но в этом и проблема, если вы социальны и любите писать на людях.
ГЕЙМАН Да, и вот почему беседка стала блестящим выходом из положения.
PLAYBOY На Эдинбургском книжном фестивале вы курируете направление «Изменяя современную фэнтези». Что означает это название?
ГЕЙМАН Если честно, его прелесть в том, что оно может означать все что угодно. А я хочу главным образом приглашать интересных мне людей, с которыми приятно и полезно
поговорить. Это позволяет начать важный диалог. Например, я считаю одним из самых больших своих достижений как куратора то, что смог побеседовать с Маргарет Этвуд. Кстати, в одной из рецензий на «Океан в конце дороги» книгу буквально так
и назвали: «Сказка, которая изменяет современную фэнтези». Но я не думаю, что это действительно так. Мне кажется, моя книга очень комфортно существует в границах современного фэнтези.
PLAYBOY Но со времен Толкиена однозначно многое изменилось. Разве компьютерные игры и книги комиксов не изменили то, как пишутся современные фэнтези-романы?
ГЕЙМАН Думаю, что время от времени всегда происходят явления, которые, как шар для боулинга, производят удар, все разрушают и меняют. Толкиен был одним из таких явлений.
Но по большому счету в этой области ничто не изменилось с тех пор, как древний человек, заблудившийся в африканской саванне, забрел в соседнюю деревню и, когда местные жители не могли взять в толк, с какой стати делиться с ним едой, сказал: «Давайте я взамен расскажу вам историю». В общем и целом именно тогда все и началось.
PLAYBOY Вы чувствуете себя прямым потомком того первого рассказчика?
ГЕЙМАН Нил Стивенсон говорит, что современные рассказчики и писатели делятся на две категории: Беовульфы и Данте. Данте – люди, которым нужны покровители. В роли покровителя сегодня чаще всего выступает какой-нибудь университет, который берет тебя на ставку преподавателя и всячески о тебе заботится. А другая категория писателей, Беовульфы, к которой принадлежу и я, кочует из города в город, рассказывая свои истории. Нам кидают монеты и еду, дарят секс и любовь, дают пристанище
на ночь. И именно за это мы и работаем.Оба этих пути способны прокормить. Оба дают возможность потрахаться и крышу над головой. И оба одинаково достойны. Вы можете сказать художнику: «Я богат, ты нет, сделай мне искусство. Танцуй, обезьянка». И в этом нет ничего плохого. Сейчас появились еще интересные вещи вроде стартаперских проектов в Интернете, которые дают возможность стать вашим покровителем сразу многим людям одновременно, – по-моему, это великолепно. Но я, грешный, определенно остаюсь Беовульфом.
PLAYBOY После того как вы создали миры, где боги ходят среди людей и волшебные страны находятся за трещиной в стене, вам не кажется скучной повседневная жизнь? Например, вам не хочется, чтобы этот бар разгромил Один?
ГЕЙМАН Самое прекрасное в реальном мире – то, что некоторые имеющиеся в нем вещи, в том числе фэнтези, позволяют рассуждать о воображаемом. И по моим наблюдениям, именно вооб-
ражаемое наполняет жизни большинства людей и позволяет им функцио-нировать. Деньги – воображаемое. Это концепция, идея. Вот кусочки бумаги и металла. Мы заявляем, что они редки, хотя на самом деле это не так. Просто они что-то олицетворяют. В данный момент Шотландия спорит, быть или не быть ей частью Великобритании. Национальные границы – тоже воображаемая вещь. Если забраться повыше и взглянуть на землю, их не увидишь, просто все согласились считать, что они существуют. Можно пойти дальше. Вот взрывают Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Давайте попробуем чуть-чуть отстраниться от клубка антипатий – исламско-христианской, исламско-еврейской, католическо-протестантской, тем более что все они имеют к реальности примерно такое же отношение, как Один, сидящий сейчас за этой барной стойкой. Сделайте шаг назад – и вы увидите просто кучку людей, желающих извратить и уничтожить, убить и изменить мир, просто чтобы сказать: «Мой воображаемый друг любит меня больше, чем твой воображаемый друг».
PLAYBOY Это же постоянная тема ваших книг: волшебное и фантастическое всегда буквально в миллиметрах от поверхности повседневной жизни.
ГЕЙМАН Да, нас окружают странные воображаемые вещи. И прелесть фэнтези как раз и состоит в том, что она дает возможность исследовать их. Она помогает сделать тот самый шаг назад из повседневности, в которой мы принимаем воображаемые вещи за реальные. Вы осознаете, какое количество крови проливалось и проливается до сих пор из-за споров о том, правда или неправда, буквально или метафорически превращается в хлеб и вино кровь и плоть некоего человека, который даже не факт что действительно жил
на свете, а если жил, то 2000 лет назад?
И начинают взрываться бомбы. И люди теряют руки, ноги и жизни. Так что любой, кто попытается мне сказать, что фэнтези не имеет отношения к действительности, просто понятия не имеет о том, что творится в реальной жизни.






Возврат к списку

(Нет голосов)